Первое 8 марта после развода я встретила одна.
Утром пришло смс от бывшего: «Поздравляю. Скучаешь?» Я посмотрела на экран. Потом удалила. Убрала телефон на зарядку и пошла варить кофе.
Двадцать лет он дарил мне мимозы. Одну веточку, завёрнутую в газету. «На большее денег нет», — говорил он с такой интонацией, будто это я виновата что деньги есть не всегда. Я улыбалась, ставила мимозы в стакан с водой и шла готовить праздничный ужин.
Развелись мы в ноябре. Тихо, без скандала. Просто однажды я поняла, что двадцать лет улыбаюсь в стакан с мимозами — и этого достаточно.
Дочь Катя — ей двадцать два, живёт в Питере — позвонила с утра, пела «с праздником, мамочка», смеялась. После разговора с ней стало легче. Я открыла ноутбук и забронировала спа на весь день.
Раньше я бы не решилась. Пятнадцать тысяч за один день казались расточительством. Он всегда так говорил — расточительство, блажь, деньги на ветер. Я работаю дизайнером уже восемнадцать лет, зарабатываю неплохо, но слова его въелись в кожу.
В этот раз я нажала «оплатить» — и не почувствовала вины.
Только что-то похожее на любопытство. Интересно, как это — целый день только для себя.
Я ещё не знала, что этот день станет лучшим 8 марта в моей жизни.
Хотя нет. Знала. Именно поэтому и нажала.
* * *
Спа располагался на Садовой — я проезжала мимо каждый день по дороге в офис и каждый раз думала: надо бы зайти. Не заходила три года.
Внутри пахло лавандой и нагретым деревом. Девушка на ресепшн улыбнулась так, будто я сюда хожу каждую неделю.
— Вы записаны на полный день? Отлично. Начнём с массажа, потом уход за лицом, потом — как захотите. Можно просто в бассейне.
— Можно просто в бассейне, — повторила я. Слова звучали странно. Ничего не делать. Просто плавать.
Я переоделась в халат — мягкий, тяжёлый, пах чисто — и подумала: когда я последний раз ничего не делала? Не готовила, не работала, не думала о том, доволен ли он.
Давно. Очень давно.
* * *
Массаж длился час двадцать. Я не смотрела в телефон.
После — уход за лицом, горячий чай с имбирём, тихая музыка. Мастер работала молча — именно так, как мне было нужно. Никаких разговоров, никаких вопросов.
В три часа я сидела у бассейна с чашкой чая, когда телефон завибрировал. Игорь — высветилось имя на экране. Бывший всегда звонил в праздники. Традиция такая, видимо.
— Ну как ты там? — спросил он голосом человека, который уверен что делает одолжение.
— Хорошо, — сказала я.
— Одна встречаешь праздник?
— С подругой вечером.
Пауза. Он явно ожидал другого ответа.
— Ты теперь одна будешь встречать праздники? Это же грустно.
Я смотрела на воду в бассейне. Голубая, тихая, подсвеченная снизу.
— Игорь, у меня массаж. Пока.
— Какой массаж? — удивился он. Будто спа — это что-то из другой жизни. Из той, которая не для меня.
Именно так он всегда думал. Что мягкие халаты, пионы и рестораны в воскресенье — это для каких-то других женщин. Не для меня.
Я положила трубку. Телефон убрала в сумку, сумку — в шкафчик, шкафчик — закрыла на ключ.
Потом зашла в бассейн и плавала сорок минут. Никуда не торопилась. Никого не ждала. За окном было белое московское небо и голые мартовские липы.
Я думала: странно, что это кажется таким непривычным — просто плавать. Двадцать лет у меня не было сорока минут, когда никто не нуждался в обеде, в ответе, в моём присутствии рядом.
Вышла из воды.
Выдохнула.
Подумала: надо бы сюда ходить каждый месяц.
* * *
Вечером мы с Лерой пошли в ресторан на Патриарших.
Не самый дешёвый. Я бронировала и думала: ну и что. Один раз в год.
Лера — мы знакомы с института, ей сорок шесть, смеётся громко и никогда не говорит «как ты» без желания услышать ответ — встретила меня у входа с маленьким букетом тюльпанов.
— Это тебе. От меня. Потому что ты наконец-то свободна.
Я засмеялась. Первый раз за день по-настоящему.
Мы просидели три часа. Говорили обо всём — о работе, о её сыне, о моих новых заказах, о том, куда поехать летом. Ни разу не сказала «Игорь думал» или «Игорь не хотел». Раньше он присутствовал в каждом разговоре — незримо, тяжело, как запрет.
Сейчас его не было.
После ресторана мы шли пешком до метро — холодно, но не противно, такой мартовский холод что слегка щиплет щёки. Лера болтала о чём-то, я слушала вполуха. Думала про цветочный. Я заметила его ещё утром — большой, на первом этаже жилого дома.
— Зайдём, — сказала я.
Лера зашла следом.
Я увидела пионы сразу. Розовые, почти белые, ещё в бутонах — такие, которые раскроются дома за день-два. Крупные. Запах уже чувствовался — сладкий, чуть пыльный, настоящий.
— Вот эти, — сказала я продавцу. — Большой букет.
Продавец — пожилой мужчина в фартуке — начал собирать. Долго, аккуратно, добавлял зелень.
— Пятнадцать тысяч, — сказал он.
Я не моргнула. Достала карту.
— Кому-то повезло! — сказал он с улыбкой, пробивая чек.
Я взяла букет. Почувствовала его вес — тяжёлый, живой.
— Да, — сказала я. — Мне.
Лера за спиной хмыкнула. Потом взяла меня под руку.
* * *
Домой я добралась в половине одиннадцатого.
Поставила пионы в хрустальную вазу — она стояла в серванте ещё с маминых времён, я почти никогда её не доставала. Налила воды. Поставила на подоконник, где свет от фонаря.
Посмотрела на них.
Налила бокал вина — хорошего, которое купила себе ещё в феврале и берегла непонятно для чего. Включила фильм. Легла на диван, укрылась пледом.
Телефон завибрировал.
Игорь снова.
«Слушай, я тут подумал. Может попробуем ещё раз? Зря мы развелись.»
Я прочитала. Положила телефон на грудь. Посмотрела в потолок.
Двадцать лет.
Мимозы в газете.
«На большее денег нет».
Я открыла телефон. Нашла контакт. Нажала «заблокировать».
Потом посмотрела на пионы. Они стояли в свете фонаря — розовые, тяжёлые, живые. Завтра начнут раскрываться.
Я впервые за двадцать лет встретила 8 марта так, как хотела.
Оказывается, это совсем не грустно — одной.
А вы бы ответили на его сообщение? Или тоже заблокировали?
❤️ Подписывайтесь, если узнаёте себя в этих историях 💞
