Я думала, что спасаю его от несчастного брака. А он просто устал от быта и нашёл «молоденькую». Удобно.
Сейчас я сижу одна в своей квартире и не могу уснуть уже третью неделю. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу лица его детей. Четырнадцатилетнюю Полину с грустными глазами. Десятилетнего мальчика, который спрашивает у мамы: «Когда папа приедет?» Я разрушила их семью. И теперь мне с этим жить.
Год назад я была обычным главным бухгалтером в небольшой торговой компании. Третий этаж старого административного здания, кабинет с видом на серые крыши, стол, заваленный папками с отчётами. Мне тридцать семь. Десять лет назад развелась с мужем — с тех пор одна. Работа, дом, работа. Иногда встречи с подругой Оксаной — она замужем, двое детей, всегда жалуется на быт. А я молчу и думаю: хоть бы мне такие проблемы.
Я думала, что смирилась. Что семья — это уже не для меня.
А потом пришёл он.
Михаил. Новый коммерческий директор. Сорок один год, высокий, уверенный. Улыбка, от которой хочется улыбаться в ответ. Он зашёл в мой кабинет в первый же день — представиться, познакомиться с бухгалтерией. Задержался, спросил про отчёты, пошутил. Я засмеялась. Давно не было такого — чтобы кто-то приходил просто поговорить.
Он ушёл, а я подумала: «Приятный мужчина. Жаль, что женат.»
Обручальное кольцо на пальце я заметила сразу.
Но Михаил продолжал заходить. Раз в два дня, потом каждый день. Приносил кофе из автомата, садился на край стола, рассказывал про работу. Я слушала, отвечала. Мне было приятно. Просто приятно — что кому-то интересно поговорить со мной.
А потом он начал жаловаться.
— Дома тяжело, — сказал он однажды вечером. Офис уже опустел, мы остались вдвоём. — Жена… Она меня не слышит. Только претензии. «Ты мало зарабатываешь. Ты мало времени проводишь с детьми.» Что ни скажу — всё не так.
Я смотрела на него и думала: «Как он несчастен. Такой хороший человек — и такая холодная жена.»
Я думала, что просто сочувствую.
Прошёл месяц. Михаил заходил каждый вечер — всегда после работы, когда все уходили. Рассказывал про семью. Про жену Ирину, которая, по его словам, превратилась в злую, требовательную женщину. Про детей — дочь четырнадцать, сын десять — которых он любит, но с которыми не может быть рядом, потому что «дома невыносимо».
— С тобой легко, — сказал он однажды. — Ты понимаешь меня. Как никто.
Руки у меня задрожали. Я отвела взгляд.
А он наклонился. И поцеловал.
Я не оттолкнула его. Замерла — но не оттолкнула.
Он отстранился, посмотрел мне в глаза:
— Я разведусь. Обещаю. Ты — та, кого я ждал всю жизнь.
Я верила. Хотела верить.
Вечером позвонила Оксане. Не могла молчать — нужно было с кем-то поделиться. Рассказала про Михаила. Про то, как он несчастен в браке. Про то, что обещал развод.
Оксана помолчала. Потом сказала холодно:
— Света, он женат. У него двое детей. Все такие обещают развод — и никто не разводится. Опомнись, пока не поздно.
Я обиделась:
— Ты не понимаешь. Это другое. Он действительно несчастен.
— Конечно, несчастен, — усмехнулась Оксана. — Все женатые мужчины несчастны, когда ищут любовницу.
Я бросила трубку.
Я думала, что она завидует. Что не может понять настоящую любовь.
А надо было слушать.
Роман начался той же ночью. Михаил проводил меня до дома, поднялся. Остался. Я не спала до утра — просто лежала рядом с ним и думала: «Это происходит. Со мной. Наконец-то.»
Прошло полгода.
Михаил приходил ко мне три-четыре раза в неделю. Говорил, что работает допоздна — жена не проверяет. Мы сидели на моём диване, пили чай, разговаривали. Он жаловался на Ирину, на то, как тяжело ему дома. Я слушала, обнимала, утешала.
— Скоро, — обещал он каждый раз. — Скоро разведусь. Просто нужно подготовить детей. Дочь в переходном возрасте, сын маленький. Не хочу их травмировать.
Я кивала. Понимала.
Я думала, что терпение — это проявление любви.
Но внутри росла тревога. Полгода — а ничего не меняется. Он всё обещает, но не делает ни шага. Иногда я ловила себя на мысли: «А вдруг он врёт? Вдруг я просто удобная любовница?»
Но тут же гнала эти мысли. Нет. Он не такой. Он действительно меня любит.
Однажды вечером — это было в июле прошлого года — я не выдержала. Михаил сидел на моей кухне, пил кофе, смотрел в телефон. Молчал. Я смотрела на него и думала: «Сколько ещё ждать?»
Села напротив. Руки тряслись.
— Миша, мне нужно поговорить.
Он поднял глаза:
— Слушаю.
— Либо ты разводишься, либо мы заканчиваем, — выпалила я. — Я не могу так больше. Полгода. Ты обещаешь — но ничего не происходит. Я не хочу быть любовницей всю жизнь.
Он нахмурился:
— Света, ты же знаешь, что дети…
— Дети, дети! — я сорвалась. — А я? Мне что, ждать вечно? Мне тридцать семь. Я хочу семью. Нормальную семью. С тобой. Но если ты не готов — скажи сейчас.
Михаил встал, взял куртку:
— Мне нужно подумать.
Ушёл.
Три дня тишины.
Я не спала. Ненавидела себя: «Зачем я так сказала? Оттолкнула его! Он уйдёт к жене — и я останусь одна. Опять.»
На четвёртый день он пришёл в мой кабинет. Бледный, осунувшийся.
— Ирина узнала, — сказал он тихо.
Я замерла:
— Как?
— Не знаю. Проверила телефон. Устроила скандал. Всю ночь кричала. Я ушёл. Я ухожу к тебе.
Сердце забилось так, что в висках застучало. Я смотрела на него и не верила:
— То есть… ты разводишься?
Он кивнул:
— Я выбрал тебя.
Я думала, что это победа.
Через неделю Михаил привёз вещи. Два чемодана, сумка с документами. Встал посреди моей однокомнатной квартиры — растерянный, усталый.
— Развод оформлю быстро, — сказал он. — Ирина согласилась. Дети остаются с ней.
Я обняла его, прижалась:
— Всё будет хорошо. Теперь мы вместе.
Он молчал.
Ночью я не спала. Лежала рядом с ним и думала о детях Михаила. О Полине, которой четырнадцать. О мальчике, которому десять. О том, что их отец ушёл из семьи. Ко мне.
Вина накатила тяжёлой волной. Душила.
Но я заглушала её.
Я думала: «Он сам ушёл! Я не виновата! Если бы они были счастливы в браке — он бы не ушёл. Значит, там всё было плохо. Значит, я его спасла.»
Я уговаривала себя.
Засыпала, повторяя: «Мы будем счастливы. Всё наладится.»
Я думала, что так можно — просто поверить в лучшее, и вина уйдёт сама.
Но вина не уходит. Никогда.
Первый месяц мы почти не разговаривали. Михаил приходил с работы уставший, молчаливый. Садился на диван, смотрел в телефон. Я готовила ужин, пыталась разговорить:
— Как дела на работе?
— Нормально.
— Хочешь, приготовлю твоё любимое?
— Не надо. Я не голодный.
Отворачивался.
Я думала: «Наверное, тяжело переживает развод. Детей жалко. Пройдёт.»
Но не проходило.
Второй месяц стал хуже. Михаил раздражался по мелочам. Я забыла купить его любимый кофе — он буркнул: «Ты вообще думаешь о ком-то, кроме себя?» Я попросила сходить вместе в кино — он отмахнулся: «Устал от людей.»
Ночами он сидел в телефоне. Переписывался с кем-то, хмурился. Я спрашивала:
— С кем ты?
— Рабочие дела.
Но я видела: он врёт.
Я думала: «Может, с Ириной? Из-за детей?» И боялась спросить. Боялась узнать правду.
Прошло три месяца.
Это было утро в начале февраля. Михаил собирался на работу — торопился, нервничал. Выскочил из квартиры, хлопнув дверью. Я вышла на кухню — и увидела его телефон на столе.
Забыл.
Я стояла, смотрела на чёрный экран. Думала: «Не надо. Не смотри. Это вторжение в личное пространство.»
Но руки сами потянулись.
Разблокировала. Пароль я знала — он не скрывал.
Открыла мессенджер. Последняя переписка — с Ириной.
Прочитала первое сообщение — и дыхание перехватило.
Ирина: «Почему ты бросил детей? Мы же были счастливы! Что я сделала не так?»
Михаил: «Не начинай. Всё кончено.»
Ирина: «Полина плачет каждый вечер. Спрашивает, когда ты приедешь. Что мне ей говорить?»
Михаил: «Скажи правду. Что у папы новая жизнь.»
Я листала дальше. Руки дрожали.
Нашла переписку трёхмесячной давности — до развода. Михаил писал другу:
Михаил: «Устал от быта, Серёг. Одно и то же — работа, дом, дети. Хочется чего-то нового.»
Друг: «Так разберись с женой. Поговори.»
Михаил: «Зачем? Нашёл молоденькую в офисе. Бухгалтерша. Влюблена по уши — удобно. Развлекусь.»
Телефон выскользнул из рук. Упал на пол.
Я села. Не могла встать. Не могла дышать.
Он врал.
Всё время врал.
«Молоденькую.» «Удобно.» «Развлекусь.»
Семья была счастливой. Ирина любила его. Дети счастливы. А он… Он просто устал от быта. И нашёл меня. Влюблённую дуру, которая поверила каждому слову.
Я сидела на полу, смотрела в пустоту.
Думала: «Я разрушила их жизнь. Ради чего? Ради мужчины, которому я была просто игрушкой.»
Вечером Михаил вернулся. Спокойный, равнодушный. Увидел телефон на столе, взял:
— Забыл утром.
Я молчала. Смотрела на него.
Он нахмурился:
— Что с тобой?
Я хотела кричать. Хотела швырнуть в него что-нибудь. Но голос не шёл.
Наконец выдавила:
— Я читала переписку.
Он замер. Лицо не изменилось — только глаза стали холодными.
— И что?
— Ты врал, — прошептала я. — Семья была счастливой. Ирина… Дети… Ты сказал, что она тиранка. Что ты несчастен. А ты просто… устал от быта.
Михаил пожал плечами:
— Ну и что? Ты же сама знала, что я женат. Чего ты хотела?
Я смотрела на него — и не узнавала.
Это был не тот мужчина, в которого я влюбилась. Это был чужой. Холодный. Равнодушный.
— Убирайся, — сказала я тихо.
Он усмехнулся:
— Квартира твоя. Я съеду. Не драматизируй.
Повернулся и ушёл в комнату.
Я стояла на кухне. Одна.
Думала: «Вот и всё. Год романа. Разрушенная семья. Потерянная репутация. Ради двух месяцев с человеком, которому я не нужна.»
Я думала, что это конец.
Но это было только начало.
Михаил съехал через два дня. Собрал вещи молча, вызвал такси. На пороге обернулся:
— Не обижайся. Так бывает.
Закрыл дверь.
Я осталась одна.
Первую неделю я просто существовала. Вставала, шла на работу, возвращалась, ложилась. Не ела. Не спала. Смотрела в потолок и думала: «Как я могла быть такой дурой?»
На работе коллеги шептались за спиной. Я слышала обрывки:
— …разлучница…
— …его же жена с детьми осталась…
— …а он уже съехал от неё, представляешь?..
Я проходила мимо, опустив голову. Не смотрела в глаза.
Позвонила Оксане. Хотела поговорить — хоть с кем-то.
Она ответила холодно:
— Света, мне сейчас некогда.
— Оксан, мне плохо. Мне нужно…
— Я предупреждала тебя, — перебила она. — Ты не послушала. Извини, но я не хочу связываться с… с этим. У меня дети, семья. Мне не нужны такие истории рядом.
Бросила трубку.
Я сидела с телефоном в руках. Думала: «Вот и всё. Даже подруга отвернулась.»
Но самое страшное было не это.
Однажды вечером я зашла в социальные сети. Не знаю зачем — просто бездумно листала ленту. И наткнулась на страницу Ирины.
Открытый профиль.
Фотографии.
Полина. Четырнадцать лет. Худенькая девочка с длинными волосами. На всех фотографиях — грустные глаза. Улыбается натянуто, будто через силу.
Последний пост — две недели назад. Фото Полины на школьном дворе. Подпись от Ирины: «Моя девочка стала совсем взрослой. Держится изо всех сил.»
Я смотрела на это фото — и не могла дышать.
Закрыла страницу. Руки тряслись.
Думала: «Что я наделала?»
Это был момент, когда всё рухнуло окончательно.
Я разрушила семью. Счастливую семью. Двое детей теперь живут без отца — не потому что он плохой, а потому что ему стало скучно. И я помогла ему. Поверила. Стала его оправданием.
Ирина страдает. Полина грустит. Мальчик спрашивает: «Когда папа приедет?»
А Михаил? Ему всё равно. Он уже, наверное, нашёл новую «молоденькую». Удобную.
Я пожертвовала всем. Репутацией. Совестью. Дружбой. Покоем.
Ради чего?
Ради мужчины, которому я была просто игрушкой. Ради двух месяцев жизни с человеком, который меня не любил.
Жертва впустую.
Я сижу сейчас у окна. Третья неделя бессонницы. За окном темно — город спит. Где-то там живут Ирина и её дети. Где-то Михаил, которому всё это безразлично.
А я здесь.
Одна.
С виной, которая никогда не отпустит.
Могу ли я искупить это? Извиниться перед Ириной? Нет. Это только хуже сделает — откроет раны заново.
Забыть? Нет. Не смогу. Каждый раз, закрывая глаза, вижу лица детей.
Простить себя?
Не заслуживаю.
Выхода нет. Только жить с этим грузом. Каждый день. Каждую ночь. Всегда.
Я думала, что любовь оправдывает всё. Что если два человека любят друг друга — неважно, что разрушено по пути.
Я ошибалась.
Я разрушила чужую семью. И теперь я это знаю. И с этим мне жить.
Это моя цена. Цена любовницы.
И я буду платить её до конца.
А вы бы смогли простить себя, если бы узнали, что разрушили счастливую семью ради человека, который вас использовал? Или вина — это справедливая цена?
Если эта история задела — поставьте лайк. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые исповеди. Иногда чужие ошибки помогают не совершить свои.
