Я думала, мама хочет мне счастья. Пятнадцать лет спустя узнала — она просто продала меня за квартиру сестре.
Но тогда, стоя в загсе в белом платье, я верила каждому её слову.
Я готовила ужин, когда услышала ключ в замке.
Олег пришёл в восьмом часу, как всегда. Повесил пиджак, прошёл на кухню, сел за стол. Я поставила перед ним тарелку с жарким. Он кивнул, взял вилку, уставился в телефон.
— Как день? — спросила я.
Он пожал плечами, не поднимая глаз.
— Нормально.
Я села напротив. Мы ели в тишине. Только стук вилок по тарелкам да гудение холодильника. Я смотрела на него — чужой человек. Пятнадцать лет вместе, а я не знаю, о чём он думает. Не знаю, что его радует. Не знаю, любит ли он меня.
Я думала, со временем полюблю его. Мама говорила: любовь приходит. Надо просто подождать.
Олег доел, встал, отнёс тарелку к раковине. Не помыл — это моё. Ушёл в кабинет. Дверь закрылась.
Я сидела одна на кухне в нашей трёхкомнатной квартире на девятом этаже. Дорогая мебель, паркет, панорамные окна. Всё как в журнале. Красиво. Холодно. Пусто.
Телефон завибрировал. Мама.
— Марина, ты ужин приготовила?
— Да, мам.
— Олег доволен?
— Да.
— Вот и хорошо. Цени, что имеешь. Знаешь, сколько женщин мечтают о таком муже? Не пьёт, не гуляет, обеспечивает. А ты всё недовольная ходишь.
Я сжала телефон.
— Я не недовольная, мам.
— То-то же. Помнишь, как чуть за того оборванца не вышла? За Андрея? Где бы ты сейчас была? В общаге какой-нибудь, с грудным ребёнком, без копейки! А Олег тебе квартиру, машину, всё дал!
Ком в горле. Я молчала.
— Будь благодарной, слышишь? Я тебя от беды спасла.
— Да, мама. Спасибо.
Положила трубку. Руки дрожали.
Я думала, что сделала правильный выбор.
Встала, убрала со стола. Помыла посуду. Вытерла столешницу. Всё как всегда. Механически. Я даже не замечала, что делаю.
Села у окна. За стеклом темнота, огни города. Красиво. Я вспомнила Андрея. Как мы гуляли по набережной. Как он смеялся. Как обнимал меня, и мне было тепло. Как говорил: «Мы справимся. Вместе».
А мама твердила: «Он нищий! У него ничего нет! Ты с ним пропадёшь!»
Слёзы потекли сами. Я быстро вытерла их — нельзя. Олег увидит, начнёт спрашивать. Хотя нет, не начнёт. Ему всё равно.
Дверь кабинета открылась. Олег вышел, бросил на ходу:
— Завтра юбилей моих родителей. В ресторане. Будь готова к шести. Не опаздывай.
— Хорошо.
Он прошёл в спальню. Я осталась стоять в коридоре.
Пятнадцать лет.
Ни разу не сказал «люблю». Ни разу не спросил, что я чувствую. Ни разу не обнял просто так.
Я поняла — это не брак.
Это тюрьма.
И я сама себя в неё посадила.
Ресторан был дорогим. Белые скатерти, хрустальные бокалы, официанты в чёрных жилетках. Гости уже сидели за столами — родственники Олега, его коллеги, знакомые родителей.
Я села рядом с мужем. Он сразу ушёл в разговоры — смеялся, пожимал руки, чокался. Меня не представлял. Я сидела как статуя. Улыбалась на автомате.
Свекровь подошла, чмокнула в щёку:
— Марина, как ты? Ты так похудела!
— Всё хорошо.
Она уже отвернулась, пошла к другим гостям. Мне было всё равно.
Я думала, что привыкну к этому. К тому, что я здесь никто. Жена Олега. Приложение.
Официанты разносили салаты. Гул голосов, смех, звон бокалов. Мне было душно. Я встала, сказала Олегу:
— Выйду на минуту.
Он кивнул, не отрываясь от разговора.
Я вышла в коридор. Тихо. Прохладно. Прислонилась к стене, закрыла глаза. Дышала.
— …та квартира для Светланы себя оправдала.
Я замерла.
Голос был знакомый — свёкор. Говорил с кем-то в соседнем зале, дверь приоткрыта.
— Ну да, — ответил женский голос. Мамин. — Светочка так рада была! Хорошая квартира, в центре.
— Мы рады помочь. Марина — хорошая жена. Послушная, скандалов не устраивает. Олег доволен.
— Я же говорила — моя Марина золото. Главное, чтоб она поняла, где её место.
Смех.
Я стояла, не дышала.
«Та квартира для Светланы».
Какая квартира?
Сердце застучало в ушах. Я сделала шаг к двери — хотела войти, спросить. Но ноги не слушались.
Не надо.
Не надо знать.
Я развернулась и пошла обратно в зал.
Я думала — если не узнаю, то ничего не изменится. Можно жить дальше, как жила. Не задавать вопросов.
Я боялась правды.
На следующий день я не выдержала. Пошла в кафе — просто посидеть, подумать. Заказала чай, села у окна.
И увидела его.
Андрей.
Он шёл по улице с женщиной и двумя детьми. Девочка лет десяти, мальчик поменьше. Жена смеялась, Андрей обнимал её за плечи. Мальчик что-то рассказывал, размахивая руками. Андрей наклонился, поцеловал его в макушку.
Счастливая семья.
Я сжала чашку. Горячо обжигало пальцы, но я не отпускала.
Это могла быть я.
Я могла идти рядом с ним. Смеяться. Растить детей. Быть счастливой.
Но мама сказала: «Он нищий. Ты пропадёшь».
А я послушалась.
Андрей зашёл с семьёй в кафе. Я быстро отвернулась, спрятала лицо за меню. Они сели за столик в другом конце зала. Не заметили меня.
Я слышала их смех. Голос Андрея — тёплый, живой. Он шутил, дети хихикали.
Слёзы сами текли. Я вытирала их салфеткой, но они всё шли.
Я думала, что выбрала правильно. Стабильность. Достаток. Хорошую партию.
А получила пустоту.
Я вернулась домой. Олег был в кабинете. Я прошла на кухню, села за стол. Достала телефон.
Вбила в поиск: «Квартира Светланы».
Моя сестра жила в центре, однушка, хорошая. Я всегда думала — мама помогла ей. Накопила.
Но мама никогда ничего не копила. Жила на пенсию, еле сводила концы.
Откуда у неё деньги на квартиру?
Руки дрожали.
Я залезла в мамин компьютер удалённо — пароли знала, она просила меня настроить почту когда-то. Нашла папку «Документы».
Договор купли-продажи.
Квартира для Светланы.
Покупатель: родители Олега.
Дата: за месяц до моей свадьбы.
Я уставилась в экран.
Не может быть.
Перечитала.
Родители Олега купили квартиру для моей сестры.
За месяц до того, как я вышла за Олега замуж.
Ком в горле. Не могла дышать.
Меня продали.
Мама продала меня за квартиру для младшей дочери.
Телефон выпал из рук.
Я ждала, пока мама уедет на дачу. Позвонила ей утром:
— Мам, ты сегодня дома?
— Нет, еду к Лидии Петровне на дачу, ночевать там буду. А что?
— Да так, хотела зайти.
— Ну зайди завтра.
Я положила трубку. Через час была у неё в квартире. Ключи у меня были — мама давала на случай, если что.
Хрущёвка на третьем этаже. Тесно, старая мебель, ковры на стенах. Пахло борщом и нафталином. Я прошла в комнату, открыла шкаф. Там на верхней полке лежала папка с документами.
Достала. Руки дрожали.
Договор купли-продажи квартиры для Светланы.
Я читала строчки. Покупатель — родители Олега. Дата — июнь 2010 года. Мы с Олегом поженились в июле 2011-го.
Значит, за год до свадьбы они уже купили квартиру моей сестре.
Значит, всё было договорено заранее.
Меня обменяли на квартиру.
Я сложила документ обратно, закрыла шкаф. Села на диван. Просто сидела. Не плакала. Внутри было пусто.
Я думала, мама хочет мне добра.
Вечером я приехала к матери. Она уже вернулась с дачи, сидела на кухне, пила чай.
— Марина! Заходи, заходи. Чаю налить?
Я села напротив. Положила на стол распечатку договора.
Мама побледнела.
— Это что?
— Ты мне скажи. Что это?
Она отвела глаза.
— Откуда ты это взяла?
— Неважно. Скажи — правда? Родители Олега купили квартиру Светлане?
Молчание.
— Мама!
Она выпрямилась. Посмотрела на меня холодно:
— Да. Купили. И что?
Я не могла дышать.
— Как «и что»?! Ты меня ПРОДАЛА?!
— Не кричи на меня! — мама стукнула кулаком по столу. — Я сделала то, что должна была! У Светланы не было шансов! Ей нужно было жильё! А ты бы с тем оборванцем жила в общаге, рожала в нищете!
— Ты меня продала за квартиру для сестры!!!
— Я спасла тебя от глупости! — мама вскочила. — Ты влюбилась, как дура, в Андрея! Он кто? Никто! Менеджер в конторе! Снимал комнату! У него ничего не было! А Олег — перспективный, с квартирой, с деньгами! Я тебя от беды спасла!
Я встала. Голос дрожал:
— Ты не спасла меня. Ты разрушила мне жизнь.
— Ты живёшь в хорошей квартире! Муж обеспечивает! Ты ни в чём не нуждаешься!
— Я нуждаюсь в любви! Я пятнадцать лет живу с человеком, которому я безразлична!
Мама махнула рукой:
— Любовь… Глупости. Любовь проходит. А деньги остаются.
Я смотрела на неё. Чужая женщина. Моя мать.
— Светлана знает?
— Нет. И не надо ей знать.
— Она живёт в квартире, за которую расплатилась я. Моей жизнью.
— Хватит драматизировать!
Я развернулась и вышла. Мама крикнула вслед:
— Марина! Вернись! Мы ещё не закончили!
Я хлопнула дверью.
Дома я ждала Олега. Он пришёл поздно, как всегда. Я стояла в коридоре.
— Нам надо поговорить.
Он вздохнул:
— Сейчас? Я устал.
— Сейчас.
Он прошёл в гостиную, сел на диван. Я осталась стоять.
— Ты знал? — голос дрожал. — Что твои родители купили квартиру моей сестре?
Олег пожал плечами:
— Ну да. Знал. Родители помогли твоей семье. Так что?
— Как «так что»?! Меня обменяли на квартиру!
Он посмотрел на меня равнодушно:
— Ты преувеличиваешь. Родители просто помогли. Какая разница?
— Какая разница?! — я не верила. — Олег, меня ПРОДАЛИ! Моя мать продала меня!
— Марина, не устраивай истерик. Ты замужем. Живёшь нормально. Ни в чём не нуждаешься. Что ещё тебе надо?
Я смотрела на него.
Чужой.
Холодный.
Ему всё равно.
— Тебе всё равно, да? — прошептала я.
— О чём?
— Обо мне. О том, что я чувствую.
Он встал:
— У меня завтра важная встреча. Мне надо выспаться. Поговорим потом.
Прошёл мимо меня в спальню. Закрыл дверь.
Я стояла в гостиной одна.
Пятнадцать лет.
Он ни разу не спросил, счастлива ли я.
Потому что ему это неважно.
Я была нужна как удобная жена. Тихая. Послушная. Которая готовит, убирает и не скандалит.
Я села на пол прямо в коридоре.
Слёзы текли.
Я думала, что сделала правильный выбор.
Что послушалась маму ради своего же блага.
А меня просто использовали.
Мать — чтобы обеспечить младшую дочь.
Олег — чтобы получить удобную жену.
Пятнадцать лет я отдала.
Впустую.
Прошёл год.
Я сижу на кухне в своей съёмной квартире. Однушка на окраине, пятый этаж без лифта. Маленькая, тесная. Но моя.
Развод оформили быстро. Олег не возражал. Подписал бумаги, сказал:
— Квартира остаётся мне. Алименты тебе не положены — детей нет. Живи как знаешь.
Я кивнула. Мне ничего не было нужно от него. Только свобода.
Забрала вещи и ушла.
Мама звонила каждый день. Первую неделю я не брала трубку. Потом она приехала. Стояла под дверью, стучала:
— Марина! Открой! Мы должны поговорить!
Я открыла. Она ворвалась в квартиру, огляделась:
— Ты где живёшь?! В этой конуре?! Вернись к Олегу! Я с ним поговорю, он тебя простит!
— Мне не нужно его прощение.
— Марина, ты с ума сошла! Ты всё бросила! Хорошую жизнь!
Я посмотрела на неё:
— Какую жизнь, мам? Ту, что ты мне купила за квартиру Светлане?
Она замолчала.
— Уходи, — сказала я тихо.
— Марина…
— Уходи. И больше не приходи.
Она ушла. С тех пор не звонила.
Я думала, будет легче. Что отрежу её из своей жизни — и всё пройдёт.
Но боль осталась.
Светлана узнала правду. Я ей рассказала. Встретились в кафе, я показала документы.
Она побледнела.
— Я не знала… Марин, клянусь, я не знала!
Она плакала. Обнимала меня. Просила прощения.
— Ты не виновата, — сказала я. — Это мама. Она нас обеих использовала.
Светлана продала ту квартиру. Сняла другую. Маме больше не звонит.
Мы с ней теперь общаемся. Но что-то между нами сломалось. Она живёт в квартире, купленной ценой моей жизни. Даже если продала — след остался.
Три месяца назад я встретила Андрея на улице. Случайно. Он шёл с сумками из магазина.
Увидел меня, улыбнулся:
— Марина? Сколько лет!
Мы стояли на тротуаре. Говорили о жизни. Он рассказывал про семью, детей. Дочка учится в музыкальной школе. Сын увлекается футболом. Жена работает учительницей.
— Счастлив? — спросила я.
Он кивнул:
— Да. Очень.
Я улыбнулась. Искренне. Я рада за него.
— А ты? — спросил он. — Как жизнь?
— По-разному, — ответила я. — Но я справляюсь.
Мы попрощались. Он пошёл домой. К жене, детям, теплу.
А я стояла на холодной улице и смотрела ему вслед.
Это могла быть моя жизнь.
Но я выбрала послушание.
Сейчас я сижу на кухне. За окном темнота. Тишина. Никто не хлопает дверьми. Никто не игнорирует меня. Никто не говорит «не устраивай истерик».
Я одна.
Свободна.
Мне сорок два года. Пятнадцать лет я отдала браку без любви. Отказалась от своего счастья ради маминого «я хочу тебе добра».
А мама хотела квартиру для младшей дочери.
Я была товаром. Обменом. Сделкой.
Я думала, что быть хорошей дочерью — это главное. Что послушание — это правильно. Что мама лучше знает.
Ошибалась.
Нельзя жертвовать собой ради тех, кто этого не ценит. Нельзя отдавать свою жизнь тем, кто видит в тебе только инструмент.
Чувство долга не должно стоить твоего счастья.
Теперь я знаю: жертвовать собой ради тех, кто использует тебя — значит предавать себя.
Я свободна.
Но слишком поздно.
Пятнадцать лет не вернуть.
Андрей счастлив с другой. Мама разрушила нашу связь. Олег получил удобную жену на полтора десятка лет.
А я осталась одна. В маленькой съёмной квартире. С пустотой внутри.
Я не жалею, что ушла.
Жалею только, что не сделала этого раньше.
На пятнадцать лет раньше.
А вы бы послушались мать и вышли замуж за «правильного»? Или выбрали бы любовь, даже если это нищета?
Если история зацепила — поставьте лайк. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые рассказы о жизни без прикрас.
